В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

халатах перестали нас замечать. Я походя заглянул в один из мониторов, но распознал только изображение двойной спирали ДНК и ряды четырехбуквенной расшифровки. Пока мы шли, виденные мной чуть раньше переходы по ту сторону зала успели закрыть щитами. Пройдя под стеной, мужчина наконец свернул к скрытой за ширмой двери.

В крошечном кабинете не оказалось ничего, кроме стола, стула, видеостены, сейчас отключенной, и длинной скамейки напротив. Пригласив нас устраиваться, Мартин прошел к столу и опустился на свое место.

– Ну, как вы уже поняли, демонтаж станции задерживается. Но не из-за нас, не подумайте! – Он мотнул головой. – Мы узнали, что тут свободно, так что я решил, что никому не помешаем.

Он развел руками, откидываясь на спинку стула и глядя на нас.

– С этим будут разбираться соответствующие службы, – ответил я холодно. – А сейчас объясните, чем вы здесь занимаетесь?

– И что это за девочка? – вклинился Войцех. – Уж мне-то известно, что детей-морфов не существует!

Он подался вперед, упершись руками в колени и нависая над доктором. Кузнецов рядом хмуро закивал. Мартин удивленно вскинул брови, несколько секунд переводя взгляд с одного на другого, и наконец рассмеялся.

– А! Понимаю! Но ведь дело в том, что это не девочка! В смысле, это не ребенок… ну… в привычном смысле! Это… как бы сказать… Мы ведем исследования обратимости клеточного старения. Разворачиваем его… У меня здесь тридцать лаборантов, так что…

– Это очень увлекательно, но почему именно здесь? – перебил я, лихорадочно запрашивая информацию по такого рода исследованиям и совсем забыв, что на станции нет связи.

– Исследования не совсем… разрешенные. – Мужчина пожевал губами. – Мы работаем на частные пожертвования, в основном на подержанном оборудовании, перескакиваем со станции на станцию. Все для того, чтобы не светиться. Но у нас уже есть результаты! Вот та девочка – доказательство!

– Как? – хрипло бросил Войцех. Он не спускал тяжелого взгляда с Мартина. – Клонирование?

– Нет. – Мужчина мотнул головой. – Самое очевидное, но неверное. Ведь вы наверняка должны были еще на подготовке к модификации узнать, что в вашу ДНК никто не собирается… лезть! Ваш код остается неизменным, модификации только физические и механические! Наращивание костей, укрепление и пересадка мышц и кожи… Где же тут можно приплести клонирование?

– Вспомнил. – Войцех скрипнул зубами.

– Вот и прекрасно, – подтвердил Мартин твердо. – Если мы возьмем ваши образцы, то получим… как вы говорите?.. Норма! Розового и совершенно обычного!

– Тогда что же? – спросил я.

– Я же вам сказал уже: разворачиваем! Получаем вот таких, молодых и свежих. Правда, пока в единственном экземпляре… Но она – уже готовый прототип. Теперь мы сможем разворачивать всех, не опасаясь побочек.

– И скольких вы вот так, с побочками? – спросил Войцех с угрозой.

– В смысле? – удивленно ответил мужчина.

Я уточнил:

– И многие погибли, пока вы вот так экспериментировали?

Я вспомнил вдруг услышанную совсем недавно новость о пропавших морфах.

– А! Ни одного! Что бы вы там себе ни придумали – ни одного! Уже в самом начале ясно, идет ли процесс как нужно.

– Тогда почему здесь, а не в открытую?

– Комитет по этике категорически не одобряет эксперименты над людьми. – Мартин скривил губы. – Нам перекрыли финансирование, а кое-кого из моих людей ждет суд и тюрьма. Мы ищем спонсоров, кое-что зарабатываем сами. Например, удалось наладить биопечать органов. Это создает серьезную конкуренцию с настоящими органами от доноров, но наши дешевле и точно без дефектов. – Он вдруг умоляюще сложил руки, глядя прямо мне в глаза: – Две недели вы можете нам дать? Когда девочка окрепнет и мы убедимся, что ничего не сорвется, мы имплантируем ей память и представим ученому совету и общественности. Тогда уже не будет необходимости прятаться, и мы покинем станцию! Две недели!

Мне понадобилось некоторое время, чтобы переварить информацию. Слишком многое предстояло обдумать, но решение нужно было принимать сейчас. Я сказал задумчиво:

– Хорошо, я приостановлю расследование… Две недели? Договорились. Но не больше. Надо мной есть свое начальство, и оно тоже… – Я выразительно постучал ребром ладони по своей шее, Мартин понимающе заулыбался. – Поторопитесь, раз уж дело такое важное.

Глава 20. Что-то назревает

– Что это сейчас было? – спросил шепотом Войцех, едва мы оказались в коридоре.

– Ты о чем?

– Забудь. – Морф кивнул. – Кажется, понял. А что насчет их работы?

– Незаконно, но, думаю, пару недель можно им дать. Валентин, когда вас последний раз спрашивали о станции?

– Сейчас… – Выглядел он, словно никак не мог принять какое-то важное решение. – С момента, как отозвали рабочих, – ни разу.

– А что потом? – снова подал голос морф. – Набегут шишки с Земли, зарегулируют все так, что станет тошно. Разрешения, допуски, а потом все равно запретят. Может, нам вообще ни о чем не сообщать?

– Посмотрим. Все! Собрались!

До ангара дошли в молчании, забрались в батискаф. Я уже пристегивался, когда вдруг в голове сверкнула запоздалая догадка.

– Стоп! Возвращаемся!

– Что опять? – спросил Войцех от экрана, на котором как раз загорелась иконка шлюзования. Снаружи взвыли насосы, выкачивая из помещения воздух.

– Отменяй! Выходим!

Отбросив страховочный ремень, я вскочил и попытался добраться до пистолета через клапан распахнутого скафандра. Кузнецов и Войцех смотрели на меня с тревогой и непониманием. Пришлось объяснять:

– Та девочка, она ведь скат?

– Да… – Валентин все еще не сообразил, морф же потемнел лицом:

– Не бывает скатов женского пола!

– Именно! Идиоты…

Я зло плюнул на пол. Ведь знал же, с самого начала эта информация у меня была, но все равно дал себя заболтать! Какое, к черту, обращение? Клонированием они здесь занимаются!

– Остановись, – сказал Войцех тихо. Он, кажется, и это понял. – Если они там заняты клонированием, значит, позволят нам обойти ограничение на размножение.

Он переводил взгляд с меня на оружие в моей руке. Немного поколебавшись, я убрал пистолет в сумку на груди скафандра.

– Дело не только в клонировании, пусть это и преступление. Сейчас у меня к доктору Мартину будут совсем другие вопросы. Войцех, никто не собирается никого арестовывать.

– Надеюсь… – Он еще колебался, но угрозы в его голосе не было. – Так что, сходим и спросим?

– Сходим и спросим.

Шум насосов снаружи затих. Мы выбрались из батискафа и уже шли к выходу во внутренние помещения, когда световые панели на потолке моргнули и погасли. Вместе с ними отключились фонари скафандров, а следом и сами скафандры. Теперь они превратились в неудобные тяжелые мешки, мешающие двигаться и ходить.

– Черт! Оставайтесь здесь, я пойду один!

Перед внутренним зрением возникла воссозданная по записи картина ангара. Я кое-как сбросил скафандр и направился к двери.